(Автобиографическая повесть)

 

Учеба в МВТУ

 

Вспоминаю учебу в МВТУ, как один из самых счастливых и интересных периодов моей жизни. В большинстве спецпредметов изобиловали математические расчеты, а они не представляли для меня большой трудности, и я нескромно пользовался своими способностями. Мне нравилось эффектно сдавать экзамен: взять билет, и, не глядя в него, заявить, что готов отвечать, а все выводы и расчеты быстро писать на пустом экзаменационном листе прямо во время ответа. Почти всегда, это производило на преподавателя должное впечатление. Если экзаменатор устраивал мне перекрестный опрос по всему курсу, я принимал такую «игру» с радостью, и отвечал улыбаясь. Улыбка, умноженная на полные правильные ответы, создавали у экзаменаторов впечатление, что перед ним отличник. За время обучения в Бауманском было несколько сессий, которые мне удалось сдать только на «отлично».

Но и качество преподавания в МВТУ было высоким. Если в МАИ преподаватель читал лекцию в микрофон, в огромной аудитории на 250 человек, то в МВТУ на лекциях нас было не больше 30 студентов, а на семинарах - 7 студентов на одного преподавателя. И преподаватели были прекрасные! Я учился у них не только основам преподаваемых ими дисциплин, я учился у них риторике, умению тактично и аргументировано спорить, учился уважать собеседника, слушать и слышать, и многому другому. Я очень благодарен своим преподавателям. С некоторыми из них мы до сих пор поддерживаем знакомство и дружбу.

И здесь, как бы написал неверующий человек, тоже вмешался его величество случай. Есть в Москве священник Артемий Владимиров, настоятель храма Всех Святых на Красносельской. Одна из его любимых поговорок: "Мы ведь с вами люди верующие, в случай не верим".

Однажды в библиотеке МВТУ проходил диспут на тему "Мое любимое литературное произведение". И я, случайно оказавшись там в это время, опять назвал роман "Пан" Гамсуна. Ко мне подошел высокий, стройный мужчина лет 70-ти и попросил пройти с ним… Мы прошли по коридору, зашли в кабинет, на двери которого была табличка "Декан". По всему было видно, что у меня снова начинаются проблемы. Однако мужчина предложил сесть, представился: "Вознесенский Игорь Владимирович" и сказал, что впервые в жизни встретил человека, у которого любимое литературное произведение то же, что и у него. Мы разговорились.

Я решил, что призрачная угроза миновала. Теперь уж я не выступал против казавшихся мне абсурдными положений в изучаемых нами общественных науках, и на экзаменах говорил то, что требовалось. Во вкладыше моего диплома по "Истории КПСС", "Марксистко-ленинской философии", "Политэкономии" и "Научному коммунизму" проставлено "Отлично".

Но через некоторое время Вознесенский стал преподавать у нас один из самых сложных предметов. Говорили, что нет студента, способного сдать ему экзамен с первого раза, а те, к кому он хорошо относится, всегда получают двойки, потому что он их "гоняет нещадно".

Меня он "гонял" полтора часа, задавал провокационные вопросы, безуспешно пытаясь найти хоть один пробел. Мне нравилась эта игра, я с радостью отвечал, делал при нем расчеты, а он… радовался, искренне радовался, что не может меня запутать. Он поставил отличную оценку и пожал мне руку. После этого Вознесенский всегда здоровался со мной за руку.

Темой своего институтского диплома я решил взять "непроходную", а потому отправленную в архив, разработку закрытого НИИ. Работая слесарем, я постоянно повышал свою квалификацию, стал бригадиром, освоил металловедение, познакомился и с рядом "хитростей" механосборки, а потому заметил, что, при ряде конструктивных изменений, "непроходная" разработка НИИ может быть изготовлена. Руководителем моего дипломного проекта был И.В.Вознесенский. Мне сочувствовали, говорили, что не повезло, что мой руководитель замучает меня, так как требует только отличной защиты, а часто даже защиты на иностранном языке. Советовали взять за основу диплома какую-нибудь простую разработку. Но я и здесь пошел "против течения".

Я провел новый расчет после внесенных мной конструктивных изменений. Видимо, в отличие от радиоинженеров, использующих стандартные крепления излучателей, я отлично знал металловедение и самые разные способы сборки, а потому пошел по иному пути. Я предложил создать все крепления РЛС из легких материалов, металлов и сплавов, используя алюминиевомагниевые сплавы, титан и порошковую металлургию. Согласно моим расчетам, прочность крепления не уменьшилась, а вес стал значительно меньше.

Я испугался. Выходило, что устройство не просто можно изготовить, но можно даже улучшить его выходные характеристики за счет расположения дополнительных излучателей. Взглянув на мои выводы, Вознесенский сказал: "Вы ошиблись. Но я все проверю". Две недели он проверял расчеты, а потом, пригласив меня в свой кабинет, где уже ждал меня еще один преподаватель – профессор Белоусов, сказал «Вот, привел. Это Седов – цвет нашей молодежи». Белоусов посмотрел на меня, прищурив глаз, и воскликнул, «Да, ведь Вы, батенька, написали диссертацию!».

На самом деле диссертация была готова только через 6 лет. Тогда это считалось большой удачей. В аспирантуре говорили, что на защиту дана "Зеленая улица" – это значило, что проблем не будет. Но…

Во время моей учебы в Бауманском, один за другим умерли мои родители. Отец долго болел, но до последнего времени работал. Мамина болезнь была недолгой. После смерти родителей я стал заходить в православный храм. Сначала просто писал заупокойные записки, ставил свечи на канон и уходил. Потом стал посещать службы, на которых почти все было непонятным. Записался в приходскую Воскресную школу, понял смысл служб, стал читать и церковную литературу. А к моменту защиты диссертации, я уже был нештатным алтарником храма Рождества Пресвятой Богородицы в Крылатском: чтецом и пономарем. Один из алтарников этого храма был кандидатом физико-математических наук; рядовой священник имел духовное и светское образование, закончив технический ВУЗ. Мне было интересно и легко общаться с ними. А настоятель наш, протоиерей Николай Морозов, был человек простой… и непростой. Он имел только духовное образование, закончив семинарию и академию, но считалось, что ослушавшийся его, не поступивший по его слову, потом обязательно пожалеет об этом. (На моей памяти, так всегда и происходило). Отец Николай не дал мне благословения на защиту диссертации... Он предложил оставить работу инженера и перейти на службу в храм, обещая, что жалование у меня будет не меньше. И я решил поступить по его слову. Был зачислен в штат храма и много лет отдавал все свое время труду в Церкви. Я был не только чтецом-алтарником. Нес, порой одновременно, послушание директора и преподавателя Воскресной школы, уставщика, псаломщика, катехизатора, библиотекаря храмовой библиотеки, секретаря и делопроизводителя, и даже звонаря. Ездил в больницы и школы проводить лекции-беседы. Службы в храме проходили ежедневно. Иногда в храм приезжал И.В.Вознесенский. Каждый раз, отстояв службу, он подходил ко мне и говорил: "Я не могу Вам простить отказ от защиты". Но все-таки, мы остались друзьями, и иногда встречаемся, обмениваемся книгами, подарками. Игорю Владимировичу сейчас за 96, но он такой же высокий, стройный. Он много лет отдал армии, генерал-майор в отставке.

Особой страницей в моем церковном образовании были семинары в Даниловом монастыре, первые из которых проходили с участием и под председательством Святейшего Патриарха Алексия II. В семинарах принимали участие около 200 священников и 20-30 человек без духовного сана, это были, ученые историки, врачи, студенты семинарии и академии. Я с большой охотой посещал эти семинары, учился у всех выступавших тем премудростям, о которых нельзя прочитать ни в одной книге. Мне тогда казалось, что я присутствую в зале, где я - самый глупый человек. Это было очень радостно, ведь я мог поучиться чему-то у любого из присутствующих. И я старался учиться…

Однажды меня благословили быть директором концертных программ «Действо о Христе», проходивших в пасхальные дни в Москве. На ночной пасхальной службе я был очень грустным, совсем не хотелось заниматься этой работой. Ко мне в алтаре подошел отец Андрей Смирнов и весело сказал: «Что ты такой грустный? Праздников Праздник и Торжество из Торжеств!» Я поделился своею печалью. На что отец Андрей заметил: «Эх, Сергей. Запомни, пройдут годы, и ты станешь вспоминать это время, эти дни, как одни из самых счастливых в твоей жизни!» Как же он был прав!!!...

 

Главная страница

 

 

Литературная страница